Анатолий Шатеневский - достаточно молодой человек, ему 37 лет, он пришел в редакцию, чтобы рассказать свою историю с медиками и больницами, за достоверность которой было бы сложно ручаться, если бы этот человек не сидел перед нами с полупарализованной рукой, привязанной к плечу каким-то простым ремешком. Родился он в Турочакском районе, всю жизнь живет в Горном Алтае.

По его словам, в мае 2015 года, проживая в Усть-Коксе, он на мотоцикле попал в аварию и лежал в коме в Усть-Коксинской больнице. "Я сломал локоть, лопатку, ногу, меня держали в больнице 18 дней, а потом привезли домой, где я еще два месяца был без сознания, кормили меня родственники через зонд. Сестра рассказывала, что меня увозили в город, потом вернули в Коксу. Когда более-менее пришел в себя, это было уже в конце июля, посмотрел - у меня рука до сих пор сломана, нога до сих пор сломана. Как меня из больницы вообще выписали? Очнулся я дома. Первое время ничего не помнил и не понимал, не мог разговаривать… В общем, очнулся - все сломано, и нога, и рука, и локоть. Рука до сих пор не работает. В больницу меня на коляске инвалидной тогда же свозили, врач сказал, что рука сломана и лопатка лопнута. На лопатку ничего не сделали, а на руку гипс наложили, вот и все было лечение"
До аварии он работал слесарем, трактористом, кочегаром, жил у сестры в Усть-Коксе, теперь живет в Горно-Алтайске.
"Теперь я закреплен уже за городом и мой лечащий врач - Бородулина (судя по всему, Бородулина Марина Петровна, заместитель главного врача по амбулаторно-поликлинической работе). Она невролог в городской поликлинике и очень жестокий человек. Я к ней обращался много раз, но она ничего не желает делать. У меня в ключице нервы, видно, защемлены, я когда напрягаюсь, у меня мышцы работают, но рука сама не работает. Она не парализована, ее еще можно восстановить, я был у хирурга и он мне это сказал. Но мне не дают никуда никакого направления, никакой квоты. В прошлом году в августе приходил к министру здравоохранения, он так прямо и сказал: почему мы должны тебе квоту давать, мы не можем ее всем раздавать.
На инвалидности я на третьей рабочей группе. Врачей на ВТЭКе спрашивал: что я могу делать одной левой рукой, если я даже одеться и застегнуться толком не могу? Но мне почему-то третью рабочую группу дали. Рука висит, но она живая, ее можно вернуть к жизни. И хотя мне Бородулина говорит, что она "дохлая", я ее чувствую наполовину, она не парализована. Был у хирурга, он снимок сделал и обратно направил к неврологу, сказал, насчет квоты обращайтесь, мы здесь ничего не можем сделать.
Я писал даже заявление в прокуратуру, но никакой реакции не было, меня не вызывали, ни о чем не спрашивали. Писал на этих врачей заявление в Москву в прокуратуру, и тут как-то странно с почтой получилось - писал в Москву, а письмо только до Горно-Алтайска дошло и больше никуда не ушло. Ответили мне почему-то из Алтайского края… я ничего не понял".
На вопрос о том, имеются ли у него на руках какие-то документы о травмах, о лечении, Шатеневкий отвечает: "Все документы, какие были травмы, как лечили, у меня были, но я их сжег - поссорился с Бородулиной, обматерил ее, она милицию на меня вызвала… Рука живая, она болит, не худеет, но никто ничего не хочет делать".
Анатолий также сообщил, что его слова легко проверить, так как в Усть-Коксе и в Горно-Алтайске в больницах имеются его медицинские карточки.
Соб. инф.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.75 (2 голосов)